Сообщения за сегодня
Активность на форуме
1 день назад
1 день назад
RR добавляет сообщение в теме Повезло
1 день назад
1 день назад
RR добавляет сообщение в теме Готовим шашлык!
1 день назад
Онлайн 2
Нет пользователей
Были за 24 часа
Статистика
Тем 5 073
Сообщений 170 440
Пользователей 2 459

Диагноз умирать...

Просмотров 15392 Сообщений 45
9 июня 2009, вторник
Фрида Крюгер Фрида Крюгер За Питерские репортажи За фоторепортаж За проявленный героизм! За Белгород! За стихотворчество!
Онкологический больной обыграл смерть на тотализаторе

Мезотелиому - злокачественную опухоль у 58-летнего Джона Мэтьюса из британского городка Мильтон Кейнс медики обнаружили еще в апреле 2006 года. В октябре 2007-го врачи предупредили больного, что он не доживет даже до Рождества.
Мезотелиома является редкой опухолью, которая чаще встречается у мужчин после 50 лет. Средняя продолжительность жизни пациентов с запущенной стадией этой болезни обычно, по утверждению онкологов, составляет всего 1-2 года.

Узнав о неутешительном диагнозе, британец решил поставить на тотализаторе 100 фунтов на то, что он сможет дожить до 1 июня 2008 года. Сотрудники букмекерской конторы, куда обратился Мэтьюс, очень удивились: с такой ставкой они столкнулись впервые!

Букмекеры связались с клиникой, в которой наблюдался пациент, запросили все необходимые справки. После подтверждения диагноза «мезотелиома» букмекерская контора согласилась-таки принять необычную ставку. Шансы Джона на выживание букмекеры оценили как 50 к 1.

Мэтьюс, вопреки прогнозам лечащих врачей прожив более 25 месяцев с момента принятия ставки, благополучно дотянул до обговоренного с букмекерами срока. Британец не только побил рекорд выживаемости пациентов с мезотелиомой, но и прилично заработал! Он выиграл 5 тысяч фунтов стерлингов, половину из которых пожертвовал английской благотворительной организации по борьбе с раком.

Победа настолько воодушевила Джона, что он решил снова сыграть. И 1 июня 2008 года сделал аналогичную ставку, намереваясь прожить еще один год.

Что стало для Мэтьюса самым сильным жизнеутверждающим мотивом - спортивный азарт? Желание сорвать куш? Профессиональная медицинская помощь? Вряд ли на этот вопрос есть однозначный ответ, но в борьбе со смертью (или за продолжение собственной жизни – кому какю угодно) британец одержал и вторую победу. 1 июня 2009 года он получил от букмекеров еще 5 тысяч фунтов, то есть примерно 271 500 рублей.

Что наша жизнь? Игра! Вот так - играючи на тотализаторе, находчивый британец не только продлил себе жизнь на два года, но и заработал неплохой капитал. Как знать, чем обернулось бы дело, отнесись Мэтьюс к своей болезни слишком уж серьезно.

Пожалуй, слово «рак», как ни одно другое, вызывает у современных людей столько суеверного ужаса, что им не хватает душевных сил посмотреть на ситуацию спокойно, а уж тем более с оптимизмом. А ведь именно это – спокойствие, вера в выздоровление и оптимизм – нужно в данном случае как воздух.

Джон считает себя первым человеком, сделавшим столь оригинальную ставку - на собственную жизнь. После второго выигрыша страдающий онкологическим заболеванием пациент решил не останавливаться на достигнутом. Он рискнул, как утверждает сам, теперь уже в последний раз поставить очередные 100 фунтов на то, что проживет еще один год. Теперь букмекеры оценили его шансы как 100 к 1.

Полностью здесь>>>

P.S. Верьте, господа! В счастливый случай, в собственные силы, в Бога, в невозможное.... Главное, чтобы не было пустоты в душе *THUMBS UP*
9 июня 2009, вторник
Nataly Nataly
Я посмотрела, какое бы у вас лицо было после произнесённого диагноза... Что у вас раковая опухоль... внешне может ничего и не изменилось, но человек начинает переживать, да это тихо сказано, паника такая начинается... особенно когда тебе не 58 лет...
9 июня 2009, вторник
Фрида Крюгер Фрида Крюгер За Питерские репортажи За фоторепортаж За проявленный героизм! За Белгород! За стихотворчество!
Nata;37321:
Я посмотрела, какое бы у вас лицо было после произнесённого диагноза... Что у вас раковая опухоль...

Nata, я не поняла, это упрёк? Упрёки обычно делают, если человек в чём-то виноват, кого-то обидел, унизил... А чьи интересы я затронула, выложив эту статью? =-O
9 июня 2009, вторник
BobNet BobNet
А чего паниковать, этим же ни чего не изменишь и только хуже себе сделаешь, да умирать ни кто не хочет, но после известия об диагнозе надо постараться с этим жить сколько отпущено, мужик молодец нашел чем себя занять и отвлечься от этой беды, а судьба ему в ответ "улыбнулась" и "подарила" еще возможность жить.

Мужику зачет, сильный человек!
9 июня 2009, вторник
Фрида Крюгер Фрида Крюгер За Питерские репортажи За фоторепортаж За проявленный героизм! За Белгород! За стихотворчество!
BobNet;37323:
А чего паниковать, этим же ни чего не изменишь

Я придерживаюсь абсолютно такой же точки зрения!

Мужику зачет, сильный человек!

Поэтому я и выложила эту статью. А мнение Natы всё же хотелось бы прочитать smile

паника такая начинается... особенно когда тебе не 58 лет...

У некоторых паника начинается и 70 лет, поверьте мне! А что касается лично меня, то я умею держать себя в руках, хотя мне ещё и не 70-т. Вы же не знаете, какие диагнозы мне в жизни ставили. Так что и здесь придётся поверить на слово smile
10 июня 2009, среда
Nataly Nataly
Фрида, это не упрёк, просто не понравился P.S. Получается - Умирать, так с песней!!!
Легко сказать: А чего паниковать.... да нечего.... пока не испытаешь всё на себе.
10 июня 2009, среда
BobNet BobNet
А что испытаешь или нет, изменить ты все равно ни чего не можешь, по этому тот мужик идеальный пример что не надо опускать руки и сидеть чахнуть, а надо жить, жить сколько осталось и все.
10 июня 2009, среда
Nataly Nataly
ну это понятно... просто не все так могут...
10 июня 2009, среда
BobNet BobNet
Кто захочет еще пожить на этом свете сможет и заставит себя, ну а кто не то увы, каждый сам выбирает свой путь.
10 июня 2009, среда
Фрида Крюгер Фрида Крюгер За Питерские репортажи За фоторепортаж За проявленный героизм! За Белгород! За стихотворчество!
Nata;37362:
ну это понятно... просто не все так могут...

Поэтому я и написала свой постскриптум. Даже представить не могла , что он кого-то заденет.

Получается - Умирать, так с песней!!!

По-моему, только так! smile Конечно, так может и не получится, поэтому надо верить и не терять оптимизма.
Распустил бы этот мужик сопли, и что? Его бы давно и в живых-то не было! А так - и срок жизни себе продлил, и денег подзаработал, и другим умудрился помочь (благотворительность).
10 июня 2009, среда
ВЖИК ВЖИК Награда За атеизм!
Никто из нас не застрахован. И в случае чего не нужно действительно опускать руки, всегда нужно бороться. Сила воли,желание жить и даже просто любовь зачастую могут сотворить чудо и такие случаи имеют место. Сильные духом люди просто так не сдаются, лично у меня есть знакомая, бывшая онкологическая больная. Не сдался болезни человек и теперь опять радуется жизни, и других радует. smile
11 июня 2009, четверг
Nataly Nataly
Согласна, смысла опускать руки уже нет... Люди даже и не представляют что твориться у тебя внутри, да даже близкие тебе не видят того, что твориться у тебя... а потом ты почему-то седеешь... на нервах доходишь... а так ничего, живёшь и улыбаешься... справляешься с этим диагнозом, если повезёт, точнее, если найдутся деньги на лечение...
легко сказать: - А, не переживайте!!! - только тем, кто не сталкивался с таким диагнозом, будь у него самого или у его близких людей...
12 июня 2009, пятница
RR RR
Мезотелиома является редкой опухолью, которая чаще встречается у мужчин после 50 лет. Средняя продолжительность жизни пациентов с запущенной стадией этой болезни обычно, по утверждению онкологов, составляет всего 1-2 года.
Мужчина конечно молодец и оптимист.. это хорошо, но всё равно, сколько бы у него не было желания продержаться, болезнь возьмёт своё. Я встречал неоднократно в жизни людей у которых была схожая ситуация, и поверьте, они не меньше того мужчины страстно желали победить в себе рак... но... итог оказывался очень и очень печальным.
Да, бывает, что люди с поставленным диагнозом рак, живут довольно долго, но такие случаи единичны. Их очень мало. sad
19 декабря 2012, среда
RR RR
Умирать не страшно

В моем телефоне остались четыре неотвеченные смски: "Катя, а есть ли возможность найти какую-то сиделку? Я быстро слабею и сегодня уже совсем не могу подняться сам", "Мне очень больно, никто ничего не делает, я совсем уже никакой, всем пофиг", "Помогите, пожалуйста, больно". И "Юрий скончался сегодня ночью в реанимации. Простите, я не успела", — уже с другого номера.

Юрию Паршуткину было 32 года. Я не была с ним знакома. Я никогда даже его не видела. Он появился в моей жизни двумя фотографиями десять дней тому назад. Их, я думаю, многие видели в интернете. На первой – молодой парень весело смотрит в камеру, все хорошо, все, скажем так, — обычно. На второй – Юра худой, желтый и страшный.

""

Потом по электронной почте пришли выписки из чрезвычайно короткой истории Юриной болезни. В финале этой истории было написано: рак головки поджелудочной железы.

Я не врач. У меня нет медицинского образования. И мы не будем сейчас обсуждать, отчего история его болезни казалась такой стремительной и страшной.

Можно также не обсуждать, отчего так силен страх людей перед медициной и неверие в нее, удивительным образом разбавленные фантастической безграмотностью и неуважением к собственному здоровью. Первым симптомом Юриного рака стал перелом позвоночника. На обследовании выяснится, что это не просто перелом, а метастазы. Юриному раку уже много дней и месяцев. Около трех лет. А Юре, напомню, всего 32.

В выписке, подводящей под Юриной жизнью черту, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой общей хирургии Новосибирского Государственного Медицинского Университета Сергей Григорьевич Штофин пишет: “Больной не курабилен. Показано симптоматическое лечение на дому или в хосписе”.

Знает ли при этом профессор Штофин, что в Новосибирске, городе с населением около полутора миллиона человек, нет ни одного муниципального хосписа, ни одного хосписа с лицензией на хранение наркотических обезболивающих средств? Думаю, знает. Юра – не знал. Я – не знала.

Знал ли профессор, что Юрина мама не может ухаживать за сыном по состоянию собственного здоровья? Думаю, ему было все равно.


Понимал ли профессор, что выводя “не курабилен, рекомендовано симптоматическое лечение на дому или в хосписе”, он обрекает Юру на муки? Трудно сказать. Профессор ведь не Дон Кихот, он – часть системы, он работает по законам, принятым в этой системе. Согласно этим законам, профессор не может лечить инкурабельного больного. Он должен его выписать, даже зная, как тяжело пациенту будет реализовать свое право на безболезненную и достойную смерть.

Вот цитата из закрытого врачебного форума. Неравнодушные доктора обсуждают вопросы с обезболиванием в нашей стране.

“Сам работаю в поликлинике и перевод онкологического пациента на наркотический анальгетик — это нечто непередаваемое. Если для онколога это только лишь написание бумажки с указанием, что такому-то пациенту показаны наркотические анальгетики, то для меня весь процесс оформления этих препаратов ритуал почище чайной церемонии. Сначала я почерком едва различимым под лупой должен заполнить рецепт размером с спичечных коробка, где при этом необходимо оч. аккуратно вписать тонны информации, затем заполнить кучу бумаг, потом ответственный работник поликлиники идет в специальное помещение находящееся под сигнализацией и, исполнив там ритуальный танец на входе, этот работник заполняет несколько журналов опять же с ритуальными танцами возвращается ко мне назад с этим рецептом, после чего родственник пациента должен в ограниченный период времени обратиться в указанную мною аптеку и получить там лекарство. В результате отнимается непонятно зачем около ЧАСА моего рабочего времени, родственники теряют и того больше и так с достаточной регулярностью и это наименее болезненный вариант если препарат таблетированный. Если же инъекционный, то, как говорят, просто "тушите свет"....”

Понятно, что Юрин случай был “тушите свет”. Но Юра был активным пользователем социальных сетей. И у него оказалось много друзей по всей стране. Много друзей в Москве. И да, очень важно, в четверг 29 ноября Юре еще не было больно. А многие, беспокоящиеся о нем люди, все еще надеялись: он выкарабкается. В соцсетях и на работе, через звонки, письма и странички в фейсбуке и лайвджорнале собирались деньги на возможное спасение. Никто не знал, как спасать, но все были готовы помочь.

Ценой нечеловеческих усилий и личного авторитета доктору Елене Малышевой в пятницу 30-го ноября удается положить Юру Паршуткина в 12-ю муниципальную клиническую больницу, в хирургическое отделение. Это – все, что можно сделать. Остальные медицинские учреждения города наотрез отказываются иметь в выходные дело с инкурабильным онкологическим больным.

В пятницу вечером у Юры сломался компьютер. А в субботу – кончились силы. Ему стало больно.

Тогда я впервые заговорила с ним о хосписе. Какое-то время он колебался. Потом – быстро согласился. Боль становилась сильнее страха.

В интернете отыскиваются сразу несколько хосписов. Первый Новосибирский Хоспис выглядит внушительно. Даже заповеди хосписа, придуманные основателем и первым главным врачом Первого Московского Хосписа Верой Миллионщиковой есть на главной странице. Правда, из них куда-то улетучился пункт о том, что помощь в хосписе должна быть бесплатной. “Потому что за смерть, как и за роды, нельзя брать денег”, — поясняла всегда Вера Васильевна. Но в Новосибирске многое иначе. Ок. Мы найдем деньги, было бы обезболивание. У Новосибирского Хосписа три телефона. Всю субботу, всю ночь субботы и все воскресенье все три телефона молчат.

Я отыскиваю муниципальное учреждение Дом Милосердия. Всю субботу, всю ночь субботы, утро воскресенья телефоны молчат. Ближе к вечеру трубку берет охранник. С трудом уговариваю его позвать дежурную сестру (врачей нет). “Чего вы сюда звоните вообще? Сейчас выходной. Звоните в понедельник после обеда, когда начальство будет” – “Понимаете, человек, о котором я хочу с вами поговорить, очень плохо себя чувствует. И я совершенно не уверена на счет понедельника, хотелось бы понять, у вас есть возможность обезболивания больных?” – “А я тут причем?” – “Вы же медсестра?” – “Девушка, я простая медсестра и мне все равно”, — отвечает медсестра Дома Милосердия и с размахом кладет трубку.

Позже выяснится, что Дом Милосердия относится и вовсе к соцзащите. Что там нет ни обезболивания, ни свободных мест. Мне потом много чего еще расскажут про этот Дом милосердия. Но писать об этом нельзя: своими глазами я не видела.

С Юриного телефона сильно реже, но еще идут смски. Ему больно. Страшно. Рядом с ним никого из близких. Вроде бы в больницу выехала мама, но понять что-то трудно. Непонятно, где его друзья, почему никто не может починить и привезти ему компьютер, посидеть рядом. Им так страшно, что он смертельно болен? Ему так страшно кого-то позвать?

Я звоню знакомым, знакомым знакомых, знакомым тех, кто может иметь знакомых, чтобы просто удостовериться в том, что в полуторамиллионом городе действительно нет хосписа.

В отчаянии я даже позвонила в отделение, где лежал Юра. Я спросила дежурную: “Чем вы его обезболиваете?” – “Что есть” – “Этого достаточно?” – “Откуда я знаю? Мы делаем то, что можем. Мы больше ничего не можем и это не к нам вопросы”. А потом она помолчала и сказала: “Я вообще не понимаю, зачем вы так стараетесь продлить его жизнь? Это же одни сплошные страдания”. Я как-то пробормотала: “Извините”. Сил спорить – не было. Тем более, что в каком-то смысле она была права. Если жизнь такая, как сейчас Юрина, то умирать – не страшно.

В середине дня в воскресенье я звоню уже вообще всем. Что-то ведь можно сделать, чтобы ему было полегче? Через знакомых знакомых Татьяны Лазаревой находим в Новосибирске женщину по имени Алла. У нее выездная коммерческая служба помощи паллиативным больным. По телефону нельзя многое обсуждать, но Алла вызывается помочь, на рассвете в понедельник она приедет к Юре, привезет сиделку, попробует, чем сможет, помочь.


Я говорю с другими врачами других больниц Новосибирска. Они все повторяют одно и то же: “Как ужасно, что сейчас выходные”. И молчат. Я понимаю, о чем они: обезболивающие расписаны, врач уходит домой. Средний и младший медперсонал не может принять решение об обезболивании. Сейф с морфием, если он есть в отделении, закрыт. Дать команду открыть может только завотделением или главный врач. А у них выходной. Они же – тоже люди. За использованием наркотических обезболивающих пуще всех следит Госнаркоконтроль. В отличие от врачей, его представители не слышат как кричат от боли больные (и не только онкологические) люди. И никогда не бывали в шкуре медсестер, которые все видят, но ничего сделать не могут. Одна доктор из Новосибирска рассказывала, как работая в реанимации (а реанимация имеет больше полномочий использовать наркотические обезболивающие, по сравнению с обыкновенными отделениями), она шла на преступление, узнав, что в отделении кто-то мучается от боли. Обезболивающее выписывали на какого-то из пациентов реанимации, шприц передавали доктору обыкновенного отделения под честное слово, потом пустой шприц – возвращали в реанимацию. “Вообще-то”, — добавляет доктор, — “Каждый из нас мог потом сесть. За что?”

В ночь на понедельник от Юры перестали приходить сообщения. Приехавшая в 7 утра в больницу Алла написала, что несколько часов назад в отделении реанимации 12-й больницы Юры ушел. Я не хочу даже пытаться себе представить, как это было. И никак не могу перестать пытаться себе это представить. И мне больно.

На днях, отмечая свой первый год в эфире, телеканал 24DOC устроил предпремьерный показ фильма "Я дышу" о последних месяцах и днях жизни молодого парня по имени Нил Платт. Нил молод, ему около тридцати. У него есть жена и маленький сын. А еще у него есть БАС (боковой амиотрофический склероз) – тяжелая генетическая болезнь, физически убивающая пациента в довольно сжатые сроки. Болезнь Нила на сегодняшний день не имеет никакого лечения. Жизнь пациента может быть на какое-то время продлена с помощью аппарата искусственной вентиляции легких, правильного ухода и любви близких. Все это в жизни Нила есть: любящая и заботливая жена, ребенок, почти до последних минут жизни сидящий у неподвижного папы на коленях, настоящие бесстрашные друзья, не просто навещающие Нила, ночующие с ним на приставной раскладушке, распивающие, как прежде, пиво (только теперь Нил пьет через соломинку), болтающие о новостях. В финале фильма Нил умер. Так логично устроена жизнь. Так нелогично и отвратительно устроена любая смертельная болезнь, уносящая жизни молодых.

Смерть Нила была светлой. В кругу самых дорогих людей, рядом с держащей за руку женой. Без боли, грязи и унижения.

Зал кинотеатра "Художественный" плакал. Смерть – это всегда больно. Плакали и Вера Кричевская, и Вера Оболонкина, создатели телеканала 24DOC. Они очень отважные женщины, решившиеся показать фильм о смерти в день рождения канала. Об этом многие, кстати, говорили: тяжелый фильм, как же они решились вот так отважно показать его благополучным людям российской столицы. Я слышала даже, многие побаивались идти на этот показ: там ведь про смерть… А потом плакали.

А я злилась. Хотя, если честно, мне тоже хотелось плакать. Но не о Ниле, чья смерть была, безусловно, нелогичной и неправильной, но спокойной и светлой. А о Юре, про чью смерть я все это время пытаюсь не думать, не представлять, но не получается. Юрина смерть была страшной: он был один, он ни на что не надеялся, ему было больно.


Катерина Гордеева

Подробнее >>>>>>
20 декабря 2012, четверг
RR RR
Больной раком подросток, которому осталось жить несколько месяцев, записал на ВИДЕО прощальную песню

Молодой американец Зак Зобиек, жить которому осталось несколько месяцев, решил перед смертью записать прощальную песню. Ее, вместе с кадрами поющего и играющего на гитаре Зака, выложили на YouTube, сопроводив рассказом о его болезни.

Зак узнал о том, что у него рак, когда ему было 15 лет. Тогда он пошел к доктору, потому что после пробежки почувствовал боль в бедре, говорится на сайте благотворительной организации Caring Bridge. Обследовав подростка, медики обнаружили у него остеогенную саркому - редкую форму рака кости.

Два года Зак пытался излечиться от заболевания: он перенес несколько операций и курсов химиотерапии. Однако в мае 2012 года врачи обнаружили метастазы в его легких и органах таза. 17-летнего Зака предупредили, что ему осталось жить несколько месяцев - врачи признали, что больше эффективных методов лечения нет.

Но юноша решил не унывать и посвятить остаток жизни музыке. Он записал песню Clouds для собственного альбома. Для песни про то, как Заку скоро придется подняться в облака, "откуда вид немножко лучше", записали незамысловатый клип. На видео Зак поет свою трогательную песню, играя на гитаре - время от времени появляются субтитры, рассказывающие историю Зака. Ролик полюбился интернет-пользователям - на YouTube его посмотрели уже больше 400 тысяч человек.


Судя по Twitter смертельно больного подростка, он не ждет своей участи сложа руки. Зак продолжает записывать альбом, а иногда даже встречается со своими кумирами из мира музыки. Гитару он буквально не выпускает из рук.

Родители Зака надеются помочь остальным подросткам, которым могут поставить такой же страшный диагноз. Семья Зобиек организовала фонд имени Зака, который собирает деньги для исследования остеогенной саркомы, отмечается в подписи к ролику Clouds на YouTube. Всем, кто пожертвует фонду от 20 долларов, учредители обещают подарить компакт-диск с музыкой Зака.

Источник
Есть 2 новых сообщения
У вас нет прав, чтобы писать на форуме, .